Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Барнаул
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Биробиджан
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск
Интервью

Главное, найти свой талант, а не болеть тем, к чему не предрасположен

Главное, найти свой талант, а не болеть тем, к чему не предрасположен
Фото https://ruizdat.ru/photos/a4453_1.jpg
Поэт, писатель, музыкант, краевед и собиратель костромских легенд - в каждом из этих творческих проектов Владимир Шамов проявил себя достаточно ярко.

— Владимир, Вы периодически переходите из одного творческого аспекта в другой, с чем связаны подобные трансформации?

— Это поиск себя. Мы на карусели жизни занимаем различные места. Но иногда хочется сесть на более яркую, более удобную из вращающихся фигур. При этом придется слезть со своей и осторожно перейти на ту, которую мы выбрали. Но карусель продолжает вращаться, можно оступиться и упасть. Бывает трудно перейти с фигуры на фигуру.

— Что для Вас означает фраза «найти себя»?

— Ни в коем случае нельзя опускаться до подражательства! Нужно изучить накопленный человечеством опыт и сделать что-то свое. В молодости все стремятся быть похожими на поп-звезд, начинают подражать. Но не факт, что именно к этому есть способности. Главное, найти свой талант, а не болеть тем, к чему не предрасположен, как герой моего рассказа «Мужчина, который хотел петь». Мы с женой в юности тоже занимались музыкой, но наш проект «Шиповник и лестовка» не попал бы в энциклопедии, если бы мы играли то, что уже было.

— И что привело Вас к литературной деятельности?

— Писать я стал совершенно случайно – «состряпал» очерк для музыкального ресурса «Неформат» о группе «Шиповник и лестовка» и у меня стали просить продолжение. Так появилась повесть «Дойти до другого берега», которая наделала много шума. Но я не прислушался к читателям и забросил прозу. И только спустя десять лет эта сфера творчества поглотила меня. Думаю, что мне помог мистический случай. Как-то супруга Клара сказала: «Давай съездим на капище одного древнего бога, посмотрим огромный удивительный камень». Идея мне понравилась, и мы отправились в путь. Камень нашли, и тут я почувствовал, как будто кто-то присутствует рядом с нами — какое-то волшебное состояние настигло меня. Ощущения были потрясающие, и мы начали путешествовать и искать подобные места.

— У Вас не возникало желания полностью посвятить жизнь литературным изысканиям?

— Нет. Хотя опыт есть, к примеру, сочинение детского мюзикла для театра. Причина – очень низкая, просто нищенская зарплата, которую получают люди творческих профессий и работники культуры. А ведь им гораздо сложнее, чем технарям! Это очень тяжелый процесс: сочинить, изучить, осмыслить, даже просто сохранить произведение. Для меня работники культуры и особенно люди творческих профессий – святые.

— Ваши рассказы о жизни, на чем основаны, где вы ищете источники вдохновения?

— Однажды мы с Кларой отправились в двухдневную краеведческую поездку в Кологрив. Остановились у друзей — поэта и литератора Владимира Леоновича и его супруги автора–исполнителя Виктории Нерсесян. Владимир Николаевич был удивительный человек, он и рассказал нам про то, что мечтает, чтобы пожарному псу Бобке, который спасал детей и вещи из огня, был поставлен памятник. Спустя несколько месяцев, перед смертью он даже написал мне письмо – почтой – по старинке. Я не скульптор и средств на памятник у меня нет, но я «заболел» этой историей и стал обдумывать сюжет рассказа. Назвал его «Я все равно приду, чтобы спасти тебя». Памятник ведь необязательно должен быть в граните или металле. Рассказ учит добру и дарит надежду – это очень важно для всего, что вы создаете.

— Ваши книги отличается от множества других изданий о мистическом и непознанном?

— Главное ее отличие в том, что я никогда не пишу о месте, если я там сам не был. Личный опыт значит очень много. Начинаю я с архивов, с трудов краеведов, но потом ищу информацию самостоятельно. Беру с собой небольшую группу людей, и мы едем на место. Книга «Черные призраки Костромы» — художественно-документальная, написана по реальным событиям, в ней много аутентичных вещей. Взять хотя бы главу «Мундоро». Это название деревни в Шарьинском районе, на Ветлуге. Поветлужье вообще очень богато легендами. Я знал только, что между этой деревней и селом Одоевским расположено Одоевское (Мундоровское) городище. По местной легенде, там стояла деревянная церковь, провалившаяся под землю, когда на деревню напали татары. Священники и богословы были убиты, но и сами татары провалились под землю вместе с церковью. В ночное время там видят, как «свечка топится, да старец Богу молится». Мы туда поехали, нашли это городище, оно оказалось очень высокое, наверху круглая смотровая площадка. Стали подниматься на нее, как и положено, в полночь. Веселые и счастливые залезли. И в этот момент один за другим ощутили, что со стороны Ветлуги что-то появляется и ползет наверх, к нам. Мы в этот момент испытали настоящий ужас. И кубарем покатились вниз. Только когда покинули городище, нас отпустило.

— У вас собраны разные легенды, есть ли среди них местные истории, проникающие в подсознание людей, вызывающие первородный страх?

— Есть такие. Например, житель села Троицкое Александр Геннадьевич Ясаков рассказал мне легенду, как шла однажды женщина через овраг. Вдруг слышит – стук копыт. Глядь — на дровенках по первому снегу нарядный мужик на лихой упряжке едет. Садись, говорит, на дровенки. Та и села. А красавец лихо правит, да назад оглядывается: «Что же ты на краю сидишь, прыгай в середину!». Она говорит: «Мне и тут хорошо». Едут дальше, мужик опять ей говорит: «Что же ты на краю сидишь, прыгай в середину!». Она ни в какую. Осадил он упряжку, да как крикнет: «Садись в середину, кому сказано!». Очнулась она и видит – сидит на краю колодца, и смотрит прямо в воду, и даже наклонилась уже. Другой житель Троицкого Виктор Вершинин рассказал историю, как парень возвращался со свадьбы и увидел: манит его девушка – вся в белом. То Смертоцка была. И так очаровался, что за ней пошел через овраг, да к самой реке. Очнулся, когда уже в воду зашел по грудь. Насколько эти случаи реальны, я не знаю. Для меня они имеют ценность как для писателя и собирателя легенд. Но ведь на пустом месте легенды не рождаются.

— Где истоки Вашего интереса к мистике и собирательству легенд ?

— Я сам родом из Архангельска. Лето проводил в деревне Росляки. Все детство мной занималась бабушка Феша — Фекла Егоровна Елисеева, в девичестве Зыкова. Если кто-то заболевал, его лечили заговорами. С семи лет я знал заговоры на хлеб, соль, это было частью деревенского быта. Колдовали все, если это можно назвать колдовством.

— В «Черных призраках Костромы» Вы описываете страшную историю о безголовой монахине, призрак которой появлялся на хлебозаводе в Галиче. Откуда о ней узнали?

— Ее мне рассказал один человек, а ему – девчонка, которая там работала. Не знаю, какого года эта история, может быть, она уже изжила себя. Мы ездили на хлебозавод, но, естественно, нас никто туда не пустил. Вид у здания, конечно, жуткий, особенно когда на купол смотришь (хлебозавод долгое время размещался в Спасо-Преображенском соборе). Я ухватился за эту легенду и развил ее. Так там появился, например, дух озера Нерон (первоначальное название Галичского озера), который говорит на уникальном галичском наречии — галивонском алемане: «Кулемасы, отпулите елтоне качаву!» — «Духи нижнего мира, верните бабе голову».

— Ну, а призрак костромского планетария тоже реальность?

— Иннокентий? Ну, Иннокентия все костромичи, наверное, знают. Мне о нем рассказывали сами сотрудники планетария, а я слушал и конспектировал. Иннокентий там действительно был, по легенде его замуровали в стену. Я тут ничего не придумывал. Единственное, не знаю, как звали мужиков, которые его убили и замуровали, вот здесь был вымысел. Говорят, Иннокентий даже в соседних с планетарием домах хулиганил, к женщинам приставал.

— О Иване Сусанине, как некоей визитной карточке Костромы вы упоминали в Ваших рассказах?

— Нет, но неоднократно в экспедициях бывали на месте, где по рассказам произошли драматические события. Тем кто бывал на Юсуповском болоте, становится понятно, что заблудится там практически невозможно. Высокие холмы окружают болотистую местность с редким лесом. Скорее всего крестьянин Иван Сусанин, надев боярские сапоги, ушел в болото, отвлекая внимание польских солдат и дав возможность юному Романову скрыться.

— После ваших книг костромские призраки и легенды стали местной достопримечательностью, куда специально едут туристы.

— Я и хотел прославить Кострому. Мне нравится, когда люди звонят или пишут: «Я приехал из Мурманска, не могу найти второй ведьмин стул». А он под водой находится. Или, когда ребята звонят: «Мы не можем красносельский ведьмин стул найти». Я объясняю им, как туда идти, и потом они пишут: «Мы его нашли!». Люди едут в Кострому специально ради этого.

Яндекс.Метрика